KOI | MAC | DOS | WIN | LAT
ВНИМАНИЕ! Постановка пьесы на сцене возможна только с письменного согласия автора.
© 1995 by Nikolaj Koljada
Мировые права на все пьесы Н.Коляды принадлежат немецкому издательству Хартманн и Стауфахер (Кельн, Германия).

Николай Коляда

Мы едем, едем, едем в далекие края...

Комедия в двух действиях

г.Екатеринбург 1995 год.

Заинтересовало 33016 читателей с 12 сентября 1998 г.

Действующие лица:

Нина
Миша  - всем троим по сорок с хвостиком.
Зина

Зима, тридцатое декабря, двухкомнатная квартира на первом этаже.


Первое действие

Первый этаж, двухкомнатная квартира в "Городке Чекистов". "Городок Чекистов" - это там, где квартиры еще до войны были построены и , естественно, построены были они для чекистов, которых тогда много было и надо было их куда-то селить.

"Городок Чекистов" - это дома в самом центре. Это высокие потолки, широкие окна и двери, простор, воздух, но вот только кухонь в этих квартирах нету. Нету потому, что в тридцатые годы, тогда, давно, пролетариат (ну, так мыслилось, блазнилось, мнилось) не должен был бы дома питаться, а должен был бы строем организованно ходить в пролетарские же столовые.

А сверху "Городок Чекистов" выглядит как "Серп и Молот". Правда, это пока не проверено, не уточнено, а существует на уровне ОБС (Одна Баба Сказала). Не проверено потому, что до сих пор по бумагам "Городок Чекистов" военный (или какой-то там) секретный объект и потому ни один самолет или вертолет над "Городком" не летал и его не фотографировал. Кто его знает, может, и правда - "Серп и Молот". А вот самих чекистов "с холодными руками и чистым умом" (или как там это говорилось?) в домах этих почти не осталось. Кто где. Разлетелись, разбежались, разъехались, поумирали. А квартиры эти (поскольку в центре они, как сказано) престижными стали, дорогими, и заселились в них другие "чекисты". То есть, наши с вами, так сказать, современники и соотечественники. Им ничего, что кухни нету, они и в ванную прекрасненько плиту поставят и - вари борщи и каши, наяривай. Вот в этой двухкомнатной квартире так: электроплита стоит возле ванны. Рядом полочка с кастрюльками, ложками, чашками, банками. Над плитой висят женские нейлоновые колготки, под завязку луком забитые. Будто полчеловека на стенке висит. Лук пророс, торчит туда-сюда зелеными отростками.

В прихожей двойные двери: деревянная дверь внутрь открывается, а железная - наружу. Еще в прихожей дверь в туалет. Справа и слева от прихожей по комнате. Комнаты совершенно одинаковые по размерам, квадратные. В каждой комнате по окну, по люстре, по ковру. Правая комната одновременно и гостиная, и столовая: тут холодильник, телевизор, кресла, лампа тайваньская на ножке (вообще, кстати, насчет Тайваня: "желтой сборки" в квартире всего разного навалом). А в левой комнате спальня: широченная с резными спинками (Китай) кровать, рядом тумбочка, магнитофон, лампа. В углу над кроватью большая клетка: в ней кто-то есть. В квартире все путем, как говорится: богато и красивенько. Видно, что въехали сюда недавно: и побелка чересчур свежая, и краска блестит, а решетки на окнах не окрашены, ржавые прутья, да еще. И коробки разные по квартире то там, то сям стоят нераспакованные.

Ну, а главное в квартире - зеркала: они везде, везде! Штук пятьдесят, наверное. Может, бзик у хозяев на зеркалах? По всем стенам зеркала, а в спальне - даже над кроватью, на потолке.

Еще в спальне стоит елка искусственная (Корея), на ней лампочки блестят. В коридоре на тумбочке телефон, рядом с телефоном маленький транзисторный приемничек стоит, музыка из него играет. Утро. За окном идет снег - негустой, пушинками, как и положено перед Новым годом.

В коридоре друг против друга стоят НИНА и МИША. Нина в зеленом махровом халате (Вьетнам), руку одну Нина держит в кармане. А Миша в полупальто стареньком, синего цвета; у Миши в руках бумажки, он на них очками пялится. Миша маленький-маленький ростом. Его на табуретку поставь - он как раз с Нину будет.

Миша. На меня сто раз нападали: и собаки, и кошки есть специально обученные; да, что вы, и кошки: когтями вцепится - не оторвешь; и птицы разные, народ держит, тоже науськанные: сядет на голову тебе и прям норовит в глаз щелкнуть, выбить, выесть, а хозяин стоит, улыбается: мол, ничего страшного, моя гуля играется. (Листает бумажки, муслит палец.) Да, да. А еще, знаете, ужей, ежей, змей держат. Даже возьмем ту же самую львицу, тигрицу - и ее держат люди, дом от разных защищают. А я-то что? У меня задание , работа от энергонадзора - проверить: правильно ли народ платит за электроэнергию и все, понимаете ли. Хорошо, если счетчики на лестничной площадке: пробежал с первого до пятого или десятого, бумаги сверил, заглянул, так сказать, в свои анналы, вс. В порядке и - свободен, так? А вот тут, как у вас - в смысле, у нас: я ведь тоже в первом подъезде живу, старший по дому- ну так вот, а вот тут, как у нас, в старых квартирах, в "Городке Чекистов", приходится людей тревожить, звонить, понимаешь, входить, смотреть - нет ли специальных устройств, чтобы счетчик мотал в эту сторону, а не в ту. Черкает что-то на бумажке.
Нина. (Молчит.) Змеи? Знаю.
Миша. Что?
Нина. У нас собака. И тоже змея. Живут дружно прямо.
Миша. Да? (Пауза.) Во-во. Видите? А я вам рассказываю. Все воров боятся, ясный Павлик. Но я-то тут при чем? Меня вот все животные ненавидят. Может потому, что я такой, ну, невысокий, что ли. У соседки кот - я в коммуналке живу, - придет, знаете ли, все обои порвет мне, сожрет или, виноват, нагадит, а соседка говорит: это ваше, это вы сами сделали, мой не может, он маленький, но как же я сам могу, когда это от кота, который меня по неизвестным причинам ненавидит?! (Бормочет.) Сорок восемь и сорок восемь - девяносто шесть. Меня били трижды. А за что? Я ведь за правду, за честность, за экономику и за государство воспитывался. Потому что, свобода, понимаете ли, равенство, так сказать, и братство, в общем-то, ведь так, да?
Нина. (Молчит.) Непростой вы человек.
Миша. (Листает квитанции.) Сто сорок пять умножить на тридцать два - четыре тысячи пятьсот сорок...
Нина. Вы в уме считаете?
Миша. В уме. Способностей всегда был, знаете ли, невероятных. И на олимпиады в школе, и на конкурсы, и в самодеятельности пел, и танцевал, и стихи, а вот так вышло, что "сороковник" разменял и тружусь вот - кем? Бегунком. Прикипел и все тут. Вся жизнь наперекосяк из-за этого проклятого роста. Метр с кепкой всегда был. Меня ведь иногда в кино "детям до шестнадцати" не пускают, да. Мальчик, билетерша говорит, покажи паспорт. Я и усы вот потому ношу, чтобы все видели - кто я. Триста двадцать и триста двадцать - шестьсот сорок.
Нина. Непростой вы человек. А почему вы сегодня, в воскресенье, перед Новым Годом работаете?
Миша. И в воскресенье. Чтобы всех дома застать. (Пауза. Смотрит на Нину.) Я ведь старший по дому.
Нина. Вы говорили.
Миша. Вот я и зашел заодно познакомиться, кто здесь поселился узнать, правильно ли за электроэнергию рассчитываются и с претензией. Соседи пожаловались, что у вас вчера шумно было. Пьянка и крик. (Пауза.) Нехорошо.
Нина. А это у нас вчера презентация была. Я змею купила и всем ее показывала. Презентация. Понимаете?
Миша. Презентации на частных квартирах не положено. Должен заметить вам, что поступает на вас от соседей сигнал. Нехорошо. Ну, ладно, я предупредил и бегу дальше, до свиданциа. (Снимает очки, отдает Нине квитанции.) Ремонт хорошо сделали. У меня такая же квартира, только коммуналка. Вот тут - я живу, а тут - соседка. Но у вас приятненько, чистенько, а у нас... (Махнул рукой.) Вы и ванную поставили себе, да? Вот люди живут. (Вздохнул.) А у меня - душ, всю жизнь живу с душем, со змеевиком. Знаете, отчего я так рано полысел? Потому что мылся только в душе, струи водяные мне все корни волос выбили. Горе. Все у вас в порядке в бумажках, до свиданциа.

Повернулся к входной двери. В спальне (дверь туда плотно прикрыта) лает собака.

Собачка? Про эту вы рассказывали?
Нина. Да нет, это так. А вы куда торопитесь?
Миша. То есть, как нет? Я же слышу - собачка. Мне еще море оббежать надо.
Нина. Нет, не собачка. А волкодав настоящий.
Миша. До свиданциа.
Нина. А счетчик-то?
Миша. А?
Нина. Ну, счетчик-то в ванной там посмотрите? Он - там. Что ж вы не глянете? А вдруг там устройство, которое мотает назад? Или устройства, которые назад мотают?
Миша. Вот вы смеетесь, а есть, есть устройства, которые у людей назад колесико мотают и правда.
Нина. Я не смеюсь. Посмотрите там, ну?
Миша. Да нет. Я же, знаете ли, с этой профессией физиономист стал, Сразу вижу, где какие люди и где какие собаки. Все у вас в порядке, до свиданциа. (Смотрит на Нину, улыбается.) Вы мне так дверь открыли бесстрашно, когда я - нажал, не убоясь, не спросивши: кто, да что, да почему...
Нина. А кого мне бояться. У меня собака злая, змея еще. Пистолет в кармане. Вот как стрельну - от вас пыль останется. Вы ведь не энергонадзор, вы ведь - разбойник, так?
Миша. Нет. Я - энергонадзор. Не разбойник. А вы из коммерческих, стало быть, структур?
Нина. Из них.
Миша. (Вдруг кричит.) Ах, выключите, выключите, выключите! (Схватился за голову руками.)
Нина. (Испуганно.) Что?
Миша. Радио ваше! Там скрипочки!

Нина покрутила радио, выключила его.

Виноват. Как услышу скрипки по радио - так бледнею, радио убить готов и умираю сам. Детская травма от скрипки.
Нина. Как это?
Миша. Была у меня в детстве тетя, скрипачка, она в другом городе жила. Ну, какая скрипачка - в музыкальной школе преподавала, и приехала к нам на недельку и, понимаете ли, стала меня на скрипке учить играть. А потом положила скрипку в гробик-футлярик, сказала: "Мишенька, не пиликай, что это за профессия для мужчины? К тому же у вас в городе нету симфонического оркестра, А даже если бы и был, ну и что ты всю жизнь будешь в яме сидеть, да ну!" - сказала, и уехала , и увезла с собой скрипку. И я с тех пор скрипки просто ненавижу, просто падаю, как слышу, уши лопаются просто.

Молчание.

Нина. Непростой вы человек.
Миша. (Помолчал.) Виноват. Разболтался. Бывает так - вдруг с незнакомым человеком разболтаешься, всю жизнь ему расскажешь. До свиданциа.
Нина. Куда вы?
Миша. А куда?
Нина. Не туда же.
Миша. А куда же?
Нина. Дак в ванную?
Миша. Да зачем же?
Нина. На счетчик-то смотреть?
Миша. Разуваться неохота.
Нина. Ну, в других квартирах не разуваетесь.
Миша. А в других квартирах такого новенького паркета нету, замараю.
Нина. Паркет, да. Сама ремонт делала.
Миша. Сами?
Нина. Разуться надо. Вон шлепки.
Миша. Да уж пойду. (Собака лает.) Злая.
Нина. Загрызет - такая злая. Джуна зовут. В честь целительницы одной, слышали?
Миша. Это которая заряжает?
Нина. Она и заряжает тоже. Разувайтесь.
Миша. Да нет, пойду. С наступающим вас.
Нина. Нет, пошли. Надо, чтобы был порядок, сами сказали. А то потом будете думать, что у меня тут что-то нечестно. Вперед.
Миша. (Хихикает, разувается.) Кто вперед - тому красный самолет, кто второй - тому конь боевой, кто третий - в позолоченной карете .. Ах! (Испуганно смотрит на рваный носок.)
Нина. Ничего, я не смотрю. У меня тоже колготки рваные бывают, но, главное, чтоб от сапога до начала юбки было целое - вот этот кусочек маленький, который всем видно, а остальное можно и так. Разувайтесь, я не смотрю.
Миша. (Помолчал.) Такая неприятность. Это все из-за ногтя на большом пальце, не могу его состричь. Я хоть и маленький, а сложиться не могу, достать, и ноготь большой, его надо пилить, а я плохо вижу, а он такой острый.
Нина. С кем не бывает...
Миша. Ах, неловко!
Нина. Ну, а жену бы попросили состричь...
Миша. Какую, что вы,ах! Не был, не состоял, не участвовал. Иногда во сне вижу мою свадьбу: жена стоит в платье белом, в фате, а я рядом - на табуретке стою, маленький, в костюме, и все хохочут, а мне стыдно-стыдно. Михаил - коров доил. Один, старость. Видите, жизнь-то: морг глазками, морг, да и в морг. Мама говорила: не так страшна смерть, сынок, как старость. Так и есть.
Нина. Да вы не старый.
Миша. Во-во. Маленькая собачка до старости щенок. (Улыбаются друг другу, молчат.)
Нина. Ну и пальто снимите. Вы же на табуретку встанете, вверх полезете, а в пальто неудобно. Уж проверять, так проверять досконально.
Миша. Ну, слушайте, ну? Я вам верю, ну? (Снимает пальто.) Называется фасон - "москвичка". Немодное, старое, но крепкое и теплое. (Смеется.) Я уж причешу тут тогда свои три волосины, ладно? (Расчесывает волосы, укладывает их, прикрывая лысину.) А знаете, у меня ощущение, что это моя квартира. Да! Только прибранная, отремонтированная, новая, и я какой-то новый, Новый Год скоро, вся жизнь наладилась, красивая и чистая стала, и я домой пришел, а дома тепло и чисто. Ну, как во сне, понимаете? (Молчит, улыбается, смотрит на потолок.)
Нина. Непростой вы человек. (Молчат, смотрят друг на друга.) А вот интересно мне, вот когда вы в дома везде ходите, вот там какие устройства есть, чтобы мотало в другую сторону?
Миша. (Грозит ей пальцем.) А зачем вы это знать хотите? Ай-яй-яй!
Нина. Да я для общей культуры.
Миша. Ах, уважаемая! Я всегда говорю "ах" - как в кино и в книжках, так воспитывался - на кино и на книжках, а рос я как, знаете? Ах!! Как принц - в цветах! Мама так моя всегда говорила: "Растет мой сыночек как принц - в цветах!" У нас везде цветы стояли, на подоконниках, полках, на полу - как маленький принц в цветах! К чему это я? Ах, да! Говорю всегда "ах" - не обращайте внимания! Так вот, масса, скажу я вам, способов, устройств. И всовывают ее в стекло счетчика, чтоб пленка там завернулась и колесико бы держала. А как слышут, что я иду, проверка, пленку - раз! - вынут и колесико снова вертится.
Нина. Не дремлет мысль рационализаторская. У нас - нету.
Миша. Верю.
Нина. А еще как?
Миша. Я и верю вам. И поддался разуться только на ваши уговоры и понимая, что вам не хочется в глазах других выглядеть не так как-то, хоть вы и из коммерческих структур, но хотите жить честно, как все, так? Понимаю. Или, к примеру, создают такое устройство, с проводом от счетчика в погреб и мотает назад - сложно объяснять почему. Как у вас красиво, столько зеркал!
Нина. У нас нету погреба.
Миша. Верю. А еще, знаете ли , создают такую дырку в счетчике методом бурения сверлом, а в дырку вставляют гвоздик или шпильку, так? И тормозят. Колесико стоит. А как я, проверка, - гвоздик вынут, в карман, и проверяющему улыбаются, а если что не так, учуял проверяющий, они собаке или змее говорят "фас" и - умирай.

Молчание.

Нина. Я вам сказала: у меня в кармане не гвоздик, а пистолет. От воров. Я придерживаю его, чтобы по ногам не стукало. Вы ведь не ворюга, нет? Но если кто ворюга, если кто вдруг резкое движение, я пистолет вскидываю и - не целясь. Ну, все, кончайте слона брить, идите уже в ванную, смотрите, ну?
Миша. (Помолчал.) Виноват, это у меня привычка, говорун - мертвого заговорю. Вас не удивляет, что я в галстуке?
Нина. Удивляет.
Миша. А я на работу всегда так одеваюсь. Солиднее. И рубашечки, и носочки всю жизнь сам жулькаю, и глажу, и галстук одеваю. Работа, что поделаешь! Работа тяжелая, опасная. Ишачишь, ишачишь во имя идеи, государства, а денег - фиг.
Нина. Главное - удовлетворение. А вы его имеете. Вошли в ванную. Миша задрал голову, смотрит на счетчик. Табуреточку?
Миша. Ах, не надо! Все в порядке, крутит, как бешеный! Нехорошо он крутит. Может, утечка энергии. Знаете, какие мы потери в энергии имеем? Ой, вы что! Скажем, вам надо двести двадцать, а по проводам при передаче теряется тридцать процентов энергии, в воздух уходит. То есть, должно идти по проводам триста, а не двести двадцать, вот так.
Нина. Да что вы? Не знала. Век живи, век учись. Не знала. Молчат, стоят в ванной , смотрят друг на друга.
Миша. Вы так переоборудовали, ванную поставили, плиту, кухню сделали. Красиво. Прям как в моем сне. До свиданциа. Приятно пообщакались.

Повернулся, пошел к выходу, одевается.

А собачка какой породы?
Нина. Не знаю. Большая очень.
Миша. А меня покусал в одной квартире ротвеллер, так я писал заяву на них в милицию и не знал, как написать слово "ротвеллер". Написал: "Покусала собака мня".
Нина. "В-рот-вей-лер".
Миша. Точно?
Нина. Точно.
Миша. Я вас прошу, вы уж не шумите, поаккуратнее, даже если и презентация змеи, что я вполне хорошо понимаю. Стенки тут тонкие, дом старый, все слышно, а соседи у вас честно скажу, не ахти чтобы - ябеды, скандалисты. Сегодня с утра прибежали. Мне кричат: "Ты старший, ты иди!" Нет, чтоб по-людски с вами поговорить, вот как я. С вами можно вполне по-людски говорить, хоть вы и из коммерческих структур. Ну, пришли бы, нажали бы, сказали бы: так ,мол, и так, мол, - нельзя ли потише, если у вас даже и презентация и прочее, понимаете? А то ведь вот...

В кармане у Нины что-то зазвенело. Миша прижался к двери, не дышит, Нина - к стенке, тоже перепугалась. Молчание.

Не понял?
Нина. (Смеется, достала из кармана халата будильник, машет им в воздухе.) А вот, надо же, а? Сработало вот, а? Бывает, что и зазвенит! (Смеется.)
Миша. Бомба?
Нина. Извините. Ерунда какая-то. Даже стыдно.
Миша. Что же это?
Нина. А это я на испуг беру. Ходят и ходят всякие, вот я это и держу, Я в глазок не люблю выглядывать, рассматривать. Получается - как в тюрьме, к тому же решетки эти на окнах, железные двери, и я всем двери сразу открываю, - ну, такой я человек, понимаете? А для безопасности это вот в кармане держу. И собаки у меня нету. Магнитофон.

Толкнула дверь в спальню на тумбочке магнитофон "лает".

Миша. (Улыбается.) А как натурально, надо же, а?
Нина. (Смеется.) Это я сама записывалась. Вот, все секреты вам выложила. Вы ведь не ворюга, не разбойник, нет?
Миша. Скажете тоже! Теперь понятно, почему счетчик так крутится, вот где утечка! (Хохочут.) А змея?
Нина. А змея - вон висит, правда есть. Хозяйка с утра в аэропорт, за границу укатила, "челночница", мне денег на мышей оставила и сказала: корми его. А я так "бэ" - ужас просто. Боюсь, в смысле, эту змею. А она - за границу. Ну, кому картошечку бы покрупнее, а кому - бриллианты мелковаты, знаете, да? Ну, вот это - про нее.
Миша. Как, то есть? Это не ваше все?
Нина. Да неужели я на такую, из коммерческих структур, похожа? Прям уж. Домработница я тут. (Пауза. Смотрят друг на друга, улыбаются.) А может нам - по рюмочке?
Миша. То есть?
Нина. Ну, по рюмашечке, а? В честь праздничка, а? Мне скучно одной.(Пауза.)
Миша. Надо же - утро, а на улице темно еще. Будто вечер.
Нина. А мы свечку поставим. Сэкономим энергию. И красивее будет. А?

Молчание.

Миша. Ну, разве что на минуточку.
Нина. На минуточку, на минуточку! (Побежала в гостиную к холодильнику.)
Миша. (Входит следом за Ниной.) Разве что минуточку пообщакаемся...
Нина. Конечно, отдых, воскресенье! (Накрывает на стол, бегает по комнате.) Сегодня воскресенье, девочкам печенье, а мальчишкам дуракам толстой палкой по бокам! (Смеются.) У вас ширинка расстегнута.
Миша. (Резко отвернулся.) Ах, неприятность!
Нина. Ну, и что смущаться-то так? Ай! У меня вон халат тоже все время расходится тоже, ну и что?
Миша. Нет, у вас ведь не специально... То есть, нет, нет, нет! Вы, как женщина, вы даже и не фиксируете перед мужчиной, что вы делаете, вы как бабочка крылышками, имеется ввиду...
Нина. Какая еще бабочка? Застегнулись? Все! Чок, чок - зубы на крючок! Сели.

Миша сел за стол, оглядывается.

Моя сегодня отчалила. говорит: "Я из-за границы не вылазю!" Поехала в Малайзию на Новый Год - ну, богатая, вроде как. Больше понт наводит, все для блезиру. Приедет за границу и не знает, что со своими деньгами делать: попить или пописить на них. Извините. И змею эту купила: престиж, престиж! Все свои деньги на эту квартиру грохнула, тут коммуналка была, она их расселила и вот - живет одна, жениха теперь ищет... (Налила в рюмки водку.) С наступающим!
Миша. Как-то неловко...
Нина. (Водит рукой перед носом Миши.) Смотрите сюда, ну? Гипноз, ну? Чтоб я больше ничего такого не слышала, ясно? Вы же сказали: я тут как дома, ну? Гипноз, гипноз, хвать тебя за нос! (Зажала Мише нос двумя пальцами, хохочут.) Выпили!

Выпили. Молчат. Едят.

Купила позавчера змею. Оставила меня с ней - ешьте! Ладно бы кошак был, крючок какой, а то - змею. Собрала вчера тут старперов, женихов своих, они уж ахали, охали тут, квартиру, змею разглядывали, водку всю выжрали, буянили, я им парила, жарила, закуски - видите? - еще на неделю осталось мне доедать - ешьте!
Миша. Нет, я не могу как-то, пойду...
Нина. Сидите. Еще по маленькой, ну? (Наливает в рюмки.) Пожалейте вы меня: я тут одна, сижу за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе, орел молодой! Одна со змеем. Выпили!

Выпили, смеются.

Как вас зовут, вы сказали?
Миша. Миша. Михаил Григорьевич.
Нина. А я - Нина. Нина Петровна. Очень приятно, Михаил Григорьевич! Мишка полосатый по лесу идет! Шишки собирает, песенки поет!
Миша. Нет, нет! Мишка косолапый по лесу идет, шишки собирает, песенки поет!
Нина. Ну, как же вы говорите, что он "косолапый", когда Мишка всегда был колосатый! (Хохочут.) Ну, что я мелю? Колосатый?! Ой, хоть она и белая, а что-то прибалдела я! (Хохочут.)
Миша. Ну, раз так - я скажу тост. Можно? Итак! (Встал, одернул пиджак.) "Друзья мои, есть право у седого сказать вам всем приветственное слово! За наших женщин, дочерей народа, за красоту души их золотой! Пусть все сильнее любят год от года нас! Если мы любви достойны той!" (Заплакал, выпил, сел, вытирает слезы.)
Нина. (Восторженно.) Ну, вы даете, Михаил Григорьевич...
Миша. (Ест.) Это я из специальной книжки выучил, к случаю чтоб было и вот, видите, - пригодилось...

Смотрят друг на друга, улыбаются. Нина вдруг встала, ходит по комнате, показывает:

Нина. Вот - диван. Вот, Михаил Григорьевич, шкаф. Вот - холодильник. Вот - окно. Вот - ковер. Вот - цветы искусственные. Кругом зеркала у нас. А это мы с вами в зеркалах отражаемся. Помните сказку "Бобик в гостях у Барбоса"? У, вот это мы с вами... (Хохочут.)
Миша. Вы знаете, у меня еще одна неприятность. Я бы вот руки сполоснул бы, а то забыл. А то знаете, везде по улице ходишь, за все берешься...
Нина. А вы как дома, Михаил Григорьевич, будьте. Где ванная - знаете...
Миша. Я бы и пиджак с вашего разрешения скинул бы...
Нина. Скидовайте и мойтесь!

Смеются. Миша побежал в ванную, закрылся на щеколду Нина распахнула шифоньер, нашла платье, быстро переодевается.

(Смотрит в зеркало, улыбается, поправляет платье на плечах.) Силач Бамбула поднял четыре стула и совершил прыжок с кровати на горшок... (Закрывает рот ладошкой, смеется.) Рубашка под мышками желтая, серая даже. Стирать с кипячением надо. Скрипка... Бобик в гостях у Барбоса... Включите свет, сказал монтер и на полу разжег костер... Включите свет, дышать темно и воздуху не видно... Нет, включите свет, сказал монтер и сделал замыкание... Замыкание...

В ванной раздается дикий крик. Нина схватила халат, бежит в коридор, Миша вылетает из ванной. Столкнулся с Ниной, кинулся к вешалке, поспешно надевает пальто.

Замыкание?! Что - замыкание?!
Миша. Спасибочки! Благодарствую! Спасибочки! Где мой пиджак?!
Нина. Перепутали?
Миша. Что я перепутал, что, что, ну, что?
Нина. Большой унитаз с маленьким? (Хихикнула.) Шутка. Шутка такая.
Миша. Не стыдно?! Бессовестная! Что там в халате, что вы там в халате прячете, ну?! Ну?!
Нина. Да ничего, Михаил Григорьевич...
Миша. Вывернуть!

Выхватил из рук Нины халат, порылся в кармане, вытащил гвоздик, машет им перед носом Нины.

Гвоздик вот!
Нина. Ну, гвоздик...
Миша. Гвоздик! Тоненький! В счетчик всовывать! Я пошел руки мыть и решил, чтобы уж все между нами было бы чистыми руками, так сказать, и встал на ванну - будто кто в бок толкнул! - и посмотрел близко очками на счетчик - не верь людям, мама говорила! - и вот! С боку - дырка!!! Просверлили! Значит, я в дверь звоню, вы - гвоздичек в карман, будильник туда же , магнитофон - на кнопочку, змее - "Готовьсь!" и давай мне зубы заговаривать, водкой опаивать?! Не стыдно?! Свобода, равенство, братство?! Мотало в другую сторону, так? Кто гвоздик вытащил, когда я позвонил, ну?!
Нина. Ну, я...
Миша. Ну, я?! Во-во. Ну, я. А потом за стол, душещипательные беседы, чтоб молчал, глаза закрывал, не штрафовал, а они тишком будут приворовывать, так? Штраф! Обрезание! Отключение! Темнота! Штраф!

Молчание.

Нина. Поквакал?
Миша. Что? Что вы сказали?
Нина. Я сказала: поквакал? Ну и хорошо. Иди назад, в тину. Орет мне еще тут. Да мне по уху, понял? Нет? На кого баллон катишь?! На меня?! Тоже мне...

Пошла в комнату, убирает со стола, бормочет:

Штрахуй, обрезай... Я его за стол, а он - с ногами на ванну, с проверкой - ой, ай, ах! Лепездричество, лепездричество, стучит мне тут пяткой в грудь... Вали вон - нога свободна.
Миша. (В дверях.) Что же вы сердитесь, я обязан, это мой долг, моя работа, я, в конце концов, зарабатываю на этом...
Нина. А знаешь, сколько я тут зарабатываю? Сколько вся твоя гидроэлектростанция вместе взятая, всос?
Миша. Но...
Нина. А теперь - отсос. Вали. Герой, штаны с дырой. Смотрит, как солдат на вошь. Давай, плыви, плыви, говно зеленое...
Миша. А?
Нина. И "бэ" витамины , и "цэ" тоже не отрава. Голова пластилиновая. Закрой вякалку. Шустрый, как вода в унитазе. Наготовила, накрыла, переоделась ему, а он - чистыми руками, чистыми руками... Наелся? Моего, говорю, наелся? Напхал бурдюк? А теперь сделай фокус - испарись, провались!

Села в кресло, плачет.

Миша. (Молчит.) Ну, что же вы обижаетесь, я ведь должен, должен...
Нина. Да никто не обижается. Еще чего. Так просто я. Думаю просто, что как приедет она, так сделает мне - бледный вид и форму чемодана.
Миша. За что?
Нина. За то, что пустила некоторых в квартиру! Ясно? Все!

Плачет. Молчание.

Миша. Ну, что же мне делать?!
Нина. Снять штаны и бегать.

Молчание.

Миша. Ну, хорошо. Я приду к вам через неделю, когда хозяйка ваша будет дома. И войду, будто в первый раз, найду дырку, составлю акт и оштрафую ее. Вы тут будете не при чем. Она и знать не будет, что вы меня впускали. Только вы эту неделю, пожалуйста, не втыкайте гвоздик в счетчик! Нельзя, понимаете?! Государство и так бедное, а мы все вокруг воруем и воруем, нельзя! До свиданциа Приятно пообщакались.

Одевается в прихожей. Нина вытерла слезы. Вышла, посмотрела на Мишу. Взяла его за руку, потащила в комнату, посадила, налила.

Нина. Гипноз, гипноз - хвать тебя за нос! Выпили. Ну, быстро?!

Выпили. Миша сидит в пальто за столом. Смотрят друг на друга. Смеются. Миша пальцем тычет в стенку.

Что? Не поняла? Что?
Миша. (Шепотом.) Зеркало...
Нина. Что - зеркало?
Миша. Вы вот руку протянули за тарелкой, зеркало отразило вас и вдруг...
Нина. Что?
Миша. И вдруг я вылетел отсюда, вылетел напрочь...
Нина. Куда вы вылетели?
Миша. В воспоминание!

Молчание. Смотрят друг на друга, улыбаются.

Нина. Вылетели?
Миша. Да! Ах! У меня в молодости была одна влюбленность, девушка. Я ходил заниматься танцем в Дом Культуры, думал - подрасту, благодаря танцам. Парней в кружок ходило мало и все были рады, что даже такой плюгавыш, как я, пришел танцевать и я был - нарасхват. И эта девушка меня выбрала, мы с ней танцевали "Русский лирический", "Пасадопль", "Летку-еньку" и все такое прочее. Однажды я провожал ее домой, был вечер, мы встали у фонаря возле ее дома, с крыши капельки бежали - весна! - она руку под капельки поставила, улыбается, фонарь светит, капельки - бум!бум!бум! - в ладошку ее и брызги мне в лицо, и она смеется, и такой я ее запомнил... И вот вы сейчас руку протянули, я это в зеркале увидел - и вспомнил ее. (Молчит, улыбается.) Конечно, она надо мной посмеялась, отказала мне, я теперь ее иногда встречаю, она все время в наш хлебный ходит, стала толстая, и злая, и неприятная. А была такая красивая тоненькая девочка - ловила капельки с крыши... (Пауза.) Ах, простите меня, простите: говорю без остановки. Я стал пьяный - пробку понюхал только ведь, болтун стал, плакать вдруг так захотелось... Тут так тихо, спокойно, и все время у меня мысль в виске колотится: я дома, я дома, это мой дом, тут тихо, тут тепло, отремонтировано, тут спокойно, у меня все в порядке, у меня все хорошо, никаких черных дней, ничего не было страшного - все приснилось...

Молчание.

Нина. Ешьте, Михаил Григорьевич. Ешьте. Много осталось еще. Все равно выкидывать. И рассказывайте еще. (Вытерла слезы.)
Миша. А может - споем?
Нина. (Смеется.) А может - и споем!
Миша. Мой батя, бывало, как напьется, так начнет во всю глотку петь. Он был шоферюга, вывозил мусор от "чэка", "кагэбэ" - потому ему и дали комнатку для него, меня и мамы в нашем "Городке Чекистов"! Он сидел на стуле, раскачивался - шоферская привычка! Все стулья в доме переломал! - раскачивался, краснел от водки, рычал во всю глотку: "Чому ж мэни, Боже, ты крыльив не дав?! Я б зэмлю спокинув, тай в нэбо злитав!" Он был хохол, это была его любимая песня, а означает она: "Господи, Боженька ты мой! Почему же у меня нету крыльев?! Я бы полетел на небо!" Понимаете? Как выпьет, так и поет одну и ту же строчку... Умерли : мама и папа.

Молчание.

Нина. А когда моя мама умирала, они меня вызвали в наш райцентр телеграммой. И я как раз приехала, когда они "скорую" на дом вызвали. И вижу: мама на постели лежит, меня не видит, лежит испуганная, умирает и говорит врачам быстро и тихо: "Вы же должны мне помочь, мы же вас вызвали, чтобы вы мне помогли, вы же "скорая", вы же должны мне помочь..." И вот так вот, не понимая, почему ей не помогают - и умерла. (Вытерла слезы.)

Молчание.

Ну? Что мы тут развели болото? Ну? Вставайте, Михаил Григорьевич, пошлите в вашу комнату, я вам покажу, как там Зинка, моя хозяйка, на потолке над кроватью для сексу зеркала сделала. Пошли! Мороз воевода дозором обходит владенья свои!

Взяла Мишу за руку, ведет в коридор, потом в спальню.

Вот тут - коридор, вот тут - спальня, вот - кровать, вот - окно, вот - магнитофон лает, вот клетка со змеем - не подходите близко!

Пауза. Миша стоит в спальне, крутит головой.

Миша. Как тут в моей комнате красиво! А там, в той жизни, у меня все не так стоит. Вот тут у меня полочка, тут - телевизор, тут у стенки - кровать: по вечерам я всегда слушаю, как соседи приходят домой, ведь стенка эта в подъезд выходит, к входной двери, и я все их шаги, шаги моих соседей выучил и различаю, кто пришел? Девочка, учительница, пьяный папаша, старик-чекист, бабушка с рынка... Дверь - хлоп, хлоп, хлоп, - а я лежу и слушаю, слушаю их шаги. А вот тут у меня стоит радио, тут - плитка, тут - кухонный стол, мы все готовим в комнатах своих, так заведено в нашей коммуналке, такой порядок... Да вы увидите, если в гости придете...
Нина. Приду...

Молчат. Миша сел на кровать, улыбается.

Миша. Надо же. Будто мое. Ах! Все чистое и без тараканов...
Нина. (Села рядом.) А вверх посмотрите, ну?

Задрали головы, смотрят на потолок, смеются, болтают ногами. Миша запел тихонечко, Нина подхватила:

Миша. "Мы едем, едем, едем в далекие края! Счастливые соседи! Веселая семья! Тра-та-та! Тра-та-та! Мы везем с собой кота! Чижика, собаку! Петьку-забияку, обезьяну, попугая, вот компания какая! Вот компания какая!..."

Хохочут, показывают пальцами на потолок, в свое отражение тычут, смеются, болтают ногами. Молчат.

Миша. Как сверху красиво! Говорят, наш "Городок Чекистов" сверху выглядит как "Серп и Молот". Но никто не проверял. И , когда мой отец пел про крылья, я был маленький и думал: вот бы он слетал бы и рассказал бы мне - так оно правда или нет... (Смеется, смотрит в потолок.) Живут же люди, ах!
Нина. (Смотрит в потолок.) Вот она со своим мужем будет тут лежать. Она толстая, жиртрест такой. Он пузо отстегнет и она - тоже отстегнет, и - поехали! (Смотрит на Мишу.) Извините.
Миша. Слышите? Змея зашипела. Проснулась. Видите, как меня все животные домашние ненавидят, чуют, даже - змеи. (Встал, подошел к клетке, заглядывает.)
Нина. Михаил Григорьевич, а когда надо будет его мышами кормить - вы придете? На помощь?
Миша. (Заглядывает в клетку.) Да я только раздразню его. Ее ли. Не стало бы хуже.
Нина. Ну, что мне с ним делать, а? (Вздохнула.) Выкрасить да выбросить. И все из-за нее, из-за этой жилы. Я ей сколько раз говорила: "Жила долго не живет, заболеет и помрет", а она тянет и тянет, ворует и ворует...
Миша. Кто?
Нина. Зинка, хозяйка моя. Мы с ней вместе когда-то в техникуме учились - в горно-металлургическом. В общаге мест не было, я пустила ее на свою кровать и мы с ней полгода валетом на одной кровати спали - ну, это когда было-то, в одна тысяча девятьсот шестьдесят мохнатом году! Ни она, ни я по специальности не работали потом, я ее после техникума потеряла, ездила я, счастья искала, из общаги в общагу и до сих пор в комнатухе коридорной системы. А тут два месяца назад пошла в домоуправление "Городка Чекистов" и устроилась маляром, потому что домоуправ - знаете его? противный такой! - ну, он обещал квартиру дать, если три года проработаю. Жди, мол, какая старуха помрет, тебя в ее квартиру поселим. А я в первый рабочий день пошла сюда, в эту квартиру на ремонт по вызову, двери открывает - Зинка! Ну, давай плакать, вспоминать, как мы валетом спали, молодость и она меня позвала к себе домработницей. Говорит: "Найдем мужика тебе с квартирой!" - ну, и все такое прочее... (Пауза .) Вообще-то, она баба хорошая, только -"жила". Жадная. Ей несут сырым и вареным. Торгашкой заделалась, они все такие. Вот так вот, Михаил Григорьевич.

Сидят на кровати, смотрят друг другу в глаза.

Миша. Как мы с вами похожи...
Нина. Похожи, да. Как клюшка с шайбой.
Миша. В смысле - судьбами. Ах!
Нина. Мы - наклюкавшись стали. (Смеется .) У меня прическа - прям взрыв на макаронной фабрике, извините!
Миша. Очень даже хорошая прическа, что вы, ах!
Нина. А теперь я вам что-то покажу. Знаете, что?
Миша. Догадываюсь...
Нина. Нет, вы не догадываетесь. Вы никогда не догадаетесь. Сидите смирно. Вот здесь, на кровати, я - сейчас...

Выскочила в коридор, схватила чемодан, что стоял в углу, притащила его к кровати, раскрыла. Сидит на полу, перебирает в чемодане черные фигурки из бумаги.

Вот - все мое богатство. Вы подумаете сейчас, что у меня - жбан не варит, соображаловка заржавела, так?
Миша. В смысле?
Нина. Вот - мои игрушки. (Показывает Мише вырезанные из бумаги фигурки.)
Миша. (Улыбается.) А вам сколько лет?
Нина. Тридцать один - ем один. Тридцать пять - никогда не дать. Сорок восемь - половинку просим. Не скажу. Нравится?
Миша. Очень.
Нина. Я бы вам что-то показала, но я боюсь.
Миша. Не бойтесь, показывайте!
Нина. А вам скрипки не нравятся, вы говорите: уши лопаются. А тут надо как раз со скрипкой.
Миша. Ничего. Вытерплю. Показывайте со скрипкой.

Нина пробежала по комнате, закрыла шторы, поставила у кровати два стула, на них раму, обтянутую простыней - экран (из чемодана вытащила), села на пол за экраном, включила настольную лампу, свет ее на экран направила. Миша сидит, улыбается, руки на коленях, как школьник, сложил; удивленно следит за тем, что Нина делает.

Нина. (Из-за экрана, не своим голосом.) К приему искусства готовы?
Миша. В смысле?
Нина. В смысле - готовы?
Миша. Готов.
Нина. Собрались?
Миша. Собрался.
Нина. Ну, поехали тогда. Кино называется: "С любимыми не расставайтесь!"
Миша. Как?
Нина. Тише! Уже началось! Потом все поймете и спросите!

Нина нажала кнопку на магнитофоне, зазвучала тоненько и грустно скрипочка. На экране - девочка и мальчик целуются, руки друг к другу тянут, лебеди над ними летают, трава колышется, солнце всходит, луна заходит, девочка машет мальчику рукой, мальчик машет девочке рукой, девочка уходит, а мальчик играет и играет на скрипочке - грустно и протяжно; и снова лебеди летают, но уже тучи на небе, солнца не видно, старуха выходит - злая и растрепанная, ведет старуха мальчика за руку, в подземелье, девочка бежит, тянет к мальчику руки, но нет его уже, одна девочка, плачет она горько и скрипочка плачет. Нина выключила магнитофон. Сидит за экраном, молчит.

Молчание.

Миша. Все?
Нина. Все. Уконтропупила я вас?
Миша. Уконтропупили. Уконтропупили... Что это было?
Нина. Пионерский театр теней. Я такую книжку в "буке" купила и сделала "Пионерский театр теней", и сама с собой играю, в первый раз вот показываю другому человеку, никто еще не видел. Вы никому не скажете, а то смеяться будут. Нет?

Миша встал с кровати, прошел за экран, сел на пол, взял руки Нины в свои руки, плачет, мотает головой в разные стороны.

Миша. Я никогда, никогда, никогда, никогда никому не скажу!!!!!
Нина. Да нет, такой уж страшной тайны тут нету, просто я думала: взрослая баба, а с игрушками...
Миша. Нет! Вы не баба! И вы не с игрушками!
Нина. Ну, а кто же я, баба, конечно, и с игрушками, дурочка, девочка-припевочка... А кто же я, если не баба и не с игрушками; говорите, что ж, тут тайны нету, в общем-то...
Миша. Я никогда, никогда, никогда никому не скажу!!!!
Нина. Да нет, говорите, что уж тут смертную клятву с вас буду брать...
Миша. Я никогда, никогда, никогда никому не скажу, что у вас в счетчике дырка!!!! Никому!!! Вам нужнее всех людей на свете электричество!!! Вы должны им много пользоваться!!! Нина Петровна, вы такая... Вы такой человек... Я таких людей никогда не встречал, Нина Петровна... Положите меня на кровать, пожалуйста, а то у меня от избытка чувств сейчас сердце остановится!!! Я никогда так много не пил, я вас люблю, Нина Петровна, выходите за меня замуж!!! (Плачет.)
Нина. Михаил Григорьевич, мы с вами знакомы полчаса...
Миша. Нет!!! Все решено!!! Ничего, что у меня маленькая комнатка, вы сами сказали, что у вас опыт имеется, мы можем и валетом спать!!!
Нина. Ну, зачем же валетом, Михаил Григорьевич, успокойтесь...
Миша. Вы, конечно, мне откажете, потому что вы такой человек немыслимый, ах, а я как гриб-поганка, метр с кепкой, Нина Петровна, Нина Петровна, положите меня на кровать!!! (Нина встала, одним рывком подняла Мишу, положила его на кровать, дует ему на лицо.)
Нина. Михаил Григорьевич, тише, что с вами, не надо...
Миша. Все, вот так хорошо, сейчас отойду, в смысле - выздоровлю, посидите так, ах, сейчас бы умереть, если бы умереть, то на моем могильном камне можно было бы написать:" Умер от счастья", если умру - напишите, Нина Петровна, Ниночка, Нинончик, Нинунчик мой дорогой, ах, я умираю...
Нина. Михаил Григорьевич, у меня лекарство, у меня валидол, у меня валерьянка, вы что, тише...
Миша. Нет, нет! Ах, не двигайтесь, дайте вашу руку мне и сидите так, ах, ах, ах! (Плачет, смотрит в потолок.) Боже мой, какой я некрасивый, вы видите там, в зеркале на потолке, какой я урод, убожество, обрубок, никому не нужен, и вы мне тоже отказали...
Нина. Да никто вам не отказал, тише, не дергайтесь...
Миша. Нет, нет, ах, я знаю, вы откажете, вы видите там, там, в зеркале, что там такое лежит?! Уродец, лилипут, чертенок - у меня фамилия Безносюк, Миша Безносюк, в школе "Бесом" дразнили, бесенком, и все издеваются, смеются, старшим по дому выбрали, нарочно, чтобы посмеяться, ах, и все животные меня ненавидят, три раза меня били, все плохо, я умираю, скажите, наконец, "да" или "нет"...
Нина. Михаил Григорьевич, кто ж по пьянке такие вещи решает, мы же с вами наклюкавшись...
Миша. Нет, мы не наклюкавшись! Нет! Вы мне отказываете, я ниже вас!
Нина. Да мы с вами почти одного роста!
Миша. Нет! Нет! "Да" или "нет" - ваш ответ?! Ну?! Сейчас или никогда?! Я жду, жду!
Нина. Что вы ждете?
Миша. Ваш ответ?! Да или нет?!
Нина. А разве я еще не сказала?!
Миша. Нет, не сказали!

Смотрят друг другу в глаза, тянутся губами - поцелуй. Ключ в замочной скважине входной двери поворачивается, в коридор входит Зина: в пальто, шапке, сапогах, с сигаретой в руке. Дверь в спальню из коридора открыта и Зина сразу увидела Нину и Мишу. Нина и Миша застыли. Не двигаются.

Миша. Здрасьте.
Нина. Здрасьте.
Зина. (Молчит .) Здравствуй, лошадь, я - Буденный.

Молчание.

Гадский папа. Борзота какая, а?

Пауза.

Вонизм в квартире, раздрай какой.
Нина. Уже назад?
Зина. Я не просекла - это что за номер, братья по разуму? Пауза .
Нина. А я вот театр Михаилу Григорьевичу показываю вот...
Миша. А я свет проверяю вот...
Зина. Вы чего, борзянки наелись?! Оба пять?! А?!

И так она это "А?!" сказала, что Миша рухнул на постель и бездыханный затих. Нина визжит. Зина курит.

Нина. Мишенька, мальчик мой?! Родненький мой, Мишенька?! Что с тобой?!
Зина. (Курит.) Что он, лапти склеил? Ну, бери тогда его под мышку и свои манатки и - проваливайте оба. Отчаливайте! Быстро!

Пошла в другую комнату, переодевается в халат, сунула ноги в шлепанцы.

(Громко.) На все про все у вас пять минут.(Ходит по комнате, коридору, пошла в туалет, что-то напевает.) А если бы не задержали самолет и я бы не приехала Назад, что тогда, подруга?! А?! Вот и верь людям, а они будут внагляк, внахалку тобой крутить... Вот ведь бацилла с ниппелем, а?!

Прошла в спальню. Стоит, смотрит, молчит. Нина гладит Мишу, плачет.

Я умею врагам сделать отлуп. Предателям. Тем, кто моим хорошим расположением воспользовался. Была у меня одна подружка, отбила у меня мужика и я ее наказала. Фотографию ее отнесла на кладбище и закопала. Помогло. Померла.
Нина. А ты с мужиком осталась?
Зина. Фильтруй базар! Сколько раз говорила тебе: не "ты", а "вы", домработница! Я тебе это для информации говорю, потому что ты меня своими закидонами зафакала, понимаешь?! Нет, не осталась. Я фотографию случайно ту закопала, на которой он с ней сидел и оба дуба дали. Ну и пусть. А еще есть способ: сделать фигурку из воска, обмотать нитками и тыкать, тыкать, тыкать, тыкать иголкой. И думать, что это тот человек, которого ты сжить хочешь. Сразу копыта кидает. Молодец ты, Нинок. Спасибо тебе. Так и действуй в будущем: плюй на ближнего, сри на нижнего. Нет, надо же:! Устроила палкодром, но хотя бы было с кем, было бы, то ведь ты посмотри только: пигмей, прыщ, бройлер! Ну, я тебе отомщу, Нинок, ой, отомщу, гадский папа, ты меня вспомянешь!
Нина. Да он свет пришел проверять!
Зина. Хорошо, хорошо... А вот еще есть способ, Нинок, чтобы насолить тем, кто тебе насолил...
Нина. Ну и вредина же ты, да ты пойми...
Зина. Вы! Вы! Вы, сказала!!!
Нина. Да он старший по дому, представитель энергонадзора, и ничего тут такого не было, ты сначала разберись...
Зина. Придержи веник! Никаких оправданий! Твой номер восемь - когда надо спросим! Бери его, это что из Зажопинска, свое барахло и - вон. И платье мое сними, хамло! Как муха на аэродроме нагло себя ведешь! Я ведь очень просто мстю: беру фигурку из воска и начинаю ее иголкой, иголкой, иголкой! Да посмотри на него: у него штаны закатанные, как у негра, он же алкота, видно сразу по цвету лица, прям с плаката: "Ты еще не опохмелился?!!!!" Ноги иксом и рожа как у Розы Люксембург!!!!
Нина. Сейчас он проснется и мы уйдем. Бедный Миша, худой какой, как с креста снятый...
Зина.Худой! Да его и палкой не добьешь, гадский папа! Дура ты долбаная! Дура! У меня главврач из дурдома знакомый, фамилия у него - Синайский, а дурдом зовут - Синайские горы! Вот тебя туда определю по блату, на Синайскую гору, дуру!
Нина. Зина, он мне сделал предложение.
Зина. Значит, вдвоем вас, на Синайскую гору! В одну палату!!!
Нина. Зина, не завидуй.
Зина. Что?! Кто завидует?! Я?! Кому?! Тебе?! (Хохочет.) Сразу ты все поняла. А ты деловая колбаса. С чего я должна завидовать тебе, дура ты такая?!
Нина. С того, что я быстрее тебя нашла человека. Друга жизни.
Зина. Конная гребля на коньках! Кошмар! Посмотри на него, на друга жизни, внимательнее, посмотри! Гадский папа, это надо же, что она играет?!
Нина. Успокойся. Он, может, поспит и передумает.
Зина. Ну, это однозначно - с четырьмя "чэ" и несомненно - с пятью "эн"!
Нина. А знаешь, какой он хороший? В уме считает. У него детская травма от скрипки. В школе его звали "Бес"... (Вздохнула, улыбается, гладит Мишину руку.)
Зина. Не городи брахмапутру! Она его за муки полюбила, а он за сострадание к себе! Средь шумного бала с вещами ты встретилась мне! Ты посмотри на себя в зеркало, ты, крокодил в юбке?! Кто тебя сегодня будет любить, если у тебя нет квартиры, денег и прочего?! Ты подумай трезво о жизни, без лирики, дура, какая была дура, такая и осталась! Понимаешь?! Что-то лирики в почете, что-то физики в загоне, ты поняла или нет?! Ума нет - считай больной! Вальтом в общаге - недолго вытерпишь! И ты, и он, дура!
Нина. Ну, хватит, дура, дура. Надоела. Сейчас уйдем. Что ты злишься-то?
Зина. Я?! Что ты, милая, смотришь искоса , низко голову наклоня?! Трудно высказать и не высказать все, что на сердце у меня, понимаешь?! Я прям так и вижу вас, двух уродов, два выкиньштейна, дурак и дурнушка, вижу, как вы сидите и ужинаете, счастливо соединившись! Вижу: он в свитре старой вязанной драной, ты в халатике замызганном, подаешь ему котлетку из вонючего фарша на сто и концерву из кильки! Думаешь, долго выдержит он и ты, кстати, тоже эту концерву, долго?! Ну, а что, ты считаешь - с милым рай и в шалаше! Уродов таких же понаделаете, как и вы сами и будут они портить окружающую среду! Посмотри: кто подсуетился - тот и на плаву, а растерялся - и утонул! Или ты забыла, что уже собиралась в фирму "Ведьма" идти работать, проституткой на особый вкус?! Забыла?! Я же тебя на улице подобрала, отмыла, отогрела, а ты что тут, а?!
Нина. А кто меня лаять заставлял?!
Зина. Да я же временно, сказала, временно - пока собаки нету, но будет опосля, не сейчас, временно с четырьмя "эн", гадский папа! Ну, посмотри, сколько добра, ведь все выкрадут и я что, на бобах? Меня мужики будут только за это любить!
Нина. Фу. Как противно.
Зина. Противно ей?! Закрой борщехлеб и не греми крышкой, милочка? Это, дорогуша моя, объективная реальность, данная нам в ощущениях, понимаешь?!
Нина. Как стыдно.
Зина. Не ссы в компот, там повар ноги моет. Нет, не стыдно! Совсем не стыдно! Мне вот за тебя стыдно, что ты с таким вот тут! Я вхожу, а они - взасос!!!!
Нина. Зина, не завидуй.
Зина. Слушай, ты, срань тропическая пучешарая, кто тебе завидует, кто?!
Нина. Вы.
Зина. Кто - мы?!
Нина. Ты.
Зина. Из-за чего?! Из-за кого?!
Нина. Из-за Миши.
Зина. Из-за Мишки-залупышки?! Из-за этого задохлика, клопа, малявки, шпингалета?! Дура! На Синайскую гору!!!
Нина. Завидуешь. Я раньше тебя нашла и не из-за мебели, а по любви, и ты злишься.
Зина. Гадский папа, ах ты, жопа говорящая, до чего же ты дошла, ты уже готова со всеми спать, вплоть до с этим?! Молчать мне тут! Заткнись!!!
Нина. Сама заткнись!!!

Миша сел на кровати, протер глаза, смотрит на Нину и Зину. Нашарил очки, почесался, руки между коленок засунул, сидит, улыбается, смотрит на Нину и Зину.

Миша. Вот. Поспал.
Зина. Поспали?
Миша. Поспал.
Зина. Ну и хорошо?
Миша. Очень хорошо. Снилось: я на скрипке в Кремлевском дворце сьездов. И все правительство слушает. И вдруг в самый пик - свет отключили. И скрипочка так жалобно и красиво пищит в темноте. Первый раз такой странный и хороший сон со скрипкой.
Зина. Ну и славненько. Мягкая у меня постелька. Да? На ней еще никогда не спали представители энергонадзора.

Молчание.

Нина. Водички?
Миша. (Улыбается.) Водички.
Нина. А может, сочку?
Миша. А можно и сочку.
Зина. А может - коньячку? Водочку подлакировать?
Миша. А можно и коньячку...
Зина. Ну, иди уже, Ниночка. Принеси уже товарищу сочку или коньячку. Моего сочку и моего коньячку.

Пауза. Нина пошла в другую комнату, к холодильнику. Зина достала из кармана халата портсигар, снова закурила.

Миша. Какой у вас.... портсигар красивый...
Зина. Китай. Гадский папа, который раз уже сегодня не тем концом прикуриваю.
Миша. Это значит, вы о ком-то сильно думаете, он у вас в душе.
Зина. Командир самолета, наверное. О нем я думаю. Чтобы Новый Год не на скамейке в аэропорту встречать, а под солнечным небом Малайзии. Ну, как белые люди. Значит, о нем? Ну-ну.
Миша. А вы, значит, и есть хозяйка этой квартиры?
Зина. А я, значит и есть хозяйка этой квартиры. Здрасьте.
Миша. Здрасьте.
Зина. И еще раз - здрасьте. Давно не виделись. И кровать тут моя. И сок мой. И водичка из-под крана моя. И коньячок, и водочка - мои. И змея, и зеркала, и мебель! Да, кривитесь: торгашня, все купила, заложила, продала!
Миша. Я еще ничего такого не сказал...
Зина. Да я по глазам вижу, как вы презрительно вокруг смотрите!
Миша. Наоборот. Я тут как во сне у себя дома. У меня такая же комнатка, только в другой части "Городка Чекистов", в "Серпе", а тут я - как дома, но во сне... Я, пожалуй, пойду...
Зина. Как - пойду?! (Хохочет.) Вы же сделали предложение моей домработнице, заспали?! Я не против, но только имейте ввиду, что я увольняю ее за то, что она устроила тут бордельеро с вами. Жена у вас будет без работы, на шее, понимаете? Или вы уже передумали?
Миша. Я? Нет, не передумал. А где же Ниночка?
Зина. Ниночка-картиночка! (Хохочет.)
Нина. (Пришла в комнату со стаканом воды.) Я тут, Мишенька... Передумали?
Миша. Наоборот.(улыбается Нине, смотрит ей в глаза.) Еще больше убедился в своем решении, пока спал. Говорят под Новый год что ни пожелается, все всегда произойдет, все всегда сбывается...(Повернулся к Зине.) И ответственный квартиросъемщик вы?
Зина. И ответственный квартиросъемщик я! Все мое! Что так пронзительно смотрите, ну?!
Миша. Я смотрю, всматриваюсь в ваши глаза, чтобы понять, увидеть...
Зина. Ах, что вы, мужчина, можете увидеть в глубине моих глаз! (Хохочет.)
Миша. Я хочу увидеть сколько электроэнергии вы украли у государства...Я должен составить акт...
Зина. Акт! Акт! Акт! (Хохочет.) Понеслось говно по трубам!
Миша. Я должен оштрафовать вас, потому что вы нарушаете правила пользования электроэнергии, одинаковые для все граждан без исключения...
Зина. Эй, говорливый, вытри нос сопливый, Что ты развозникался? Железными нотками, металлом в голосе на меня не дави, не наезжай, не боюсь. (Пошарила в кармане халата, достала кошелек, вынула оттуда и кинула на кровать бумажку.) На. Жри. Семеро с ложкой, один с сошкой. Так и норовят вырвать. А ты пластайся, как запластайка какая последняя для них, трудись, работай, а они тут, прихлебатели. На. Пей мою кровь в валютном исчислении. Сдачи - не надо. Тут пять твоих штрафов. А квитанцией о штрафе подтери себе зад. Лежит тут на моей кровати и еще и выступает: "Я дома, я дома, я дома!"
Миша. (Помолчал, встал, тихо.) Мне платить не надо. Нужно в сберкассу. А потом квитанцию в энергонадзор. Кстати, нужно говорить не "подтери", а подотри! Но мне - не надо. У меня - зарплата. Я выпишу счет. В сберкассу!
Зина. Ну, посмотри, пристал к жопе с ножом: плати в сберкассу да плати в сберкассу! Идиот, гадский папа, я дала тебе взятку? Гордый какой, выпарился мне тут, вылетел из пианины на лыжах!

Молчание.

Миша. Мне взяток - не надо...
Нина. Мишенька, не нервничай!
Миша. Мне - не надо. Нужно - государству. Свобода, равенство, братство... А вы, товарищ...
Зина. Я тебе не товарищ! Твои товарищи в овраге лошадь доедают! Твои товарищи на Синайской горе коробки клеют! Права давит! Бичуган, чучмек, обрубок, зимогор, бормотушник, бройлер, клоп, шкет, шмокодявка, шкалик, буратина недоструганный, задохлик, карапет, карлсон, малявка, шпингалет, крепыш бухенвальдский, а ну - вон оба отсюда!!!! Не тебе если, то начальнику твоему дам взятку и никто мне ничего не сделает, понял?! Смотри-ка ты уел он меня, выступает тут, гадский папа, честный, мою домработницу пришел щупать, автомотовелофоторадиобабалюбитель, вон!!!!
Нина. Сама вон!!! Заплати штраф! Ворье чертово! Все надо честно! Правильно Миша говорит? Я буду с ним тоже ходить свет проверять и таких вот как ты - наказывать!
Зина. Я упала с самосвала, тормозила головой! (Хохочет.) Иди! Проверялка! Испугала!
Миша. Не трогайте Нину!
Зина. Ах, твоя Нина! А ты знаешь, кстати, кто идею мне подал и кто дырку в счетчике сверлил? Думаешь - я?! Я же образованный с четырьмя "эн" человек! Я же не фуфло какое-нибудь! Я же университет марксизма-ленинизма два года оттрубила! Я же президент фирмы "Мегаполис-эскпресс"! Президент акционерного общества открытого типа "Шафран"! Член общества любителей животных! И вы думаете, что я в таком положении могу дырку в счетчике сверлить?! Знаете, кто такой ушлый?! Она!
Нина. Миша, не верь ей! Я свечкой светила, а она - сверлила! Барахло же ты, Зина! И не ври! Знаем мы твои акционерные общества - киоск вонючий на рынке!
Зина. Заверни вентиль! Нет, молодой человек, вы можете представить, что я, я, я стою на табуретке и верчу дырку в счетчике?! Вы думаете - это реально? Да что с вами? Да у меня три высших образования за плечами!
Нина. Что ты врешь, откуда?! Миша, она все свои дипломы купила!
Зина. Не верь, Миша! Ах ты, Нина-говнина, ну, все - раз мы так с тобой схлестнулись, я тебе сейчас покажу! Где мой "Поляроид"?! Сейчас фотографию сделаю и на кладбище, закопаю ее и ты увидишь, гадина ты такая, что будет! Оба окочуритесь! Не верьте ей, Миша! Вы видите, молодой человек, у меня столько всего, у меня масса важных друзей, и даже там, наверху, да у меня в конце концов змея есть, ну у кого еще есть змея, а у меня вон, на стенке висит, а я буду дырку в счетчике???!!!...

Зина вдруг замолкла. Перепуганно таращится на клетку.

Миша. Что?
Нина. Что?
Зина. (Шепотом.) Кто открыл клетку?!

Молчание. Все втроем смотрят на болтающуюся дверцу клетки.

Нина. Кто открыл клетку... Кто открыл клетку?!
Миша. Я открывал... В смысле, я заглянул, а потом закрыл... Кажется...

Зина визжит. Вспрыгнула на кровать. Миша и Нина в секунду рядом с ней оказались.

Вцепились все трое друг в друга. Молчат. Не двигаются.

Темнота.

Занавес.

Конец первого действия.


назадВернуться на страницу Н.Колядывперед

"Дураков по росту строят" | Н.Коляда | Действие второе


© 1995 Николай Коляда
pochta@theatre.ru